иррациональный маргай (v_verveine) wrote,
иррациональный маргай
v_verveine

Categories:

Сундук целителя (1.2) - в одном посте не поместился текст...

Пролог
1.1

На стене таверны Старого Пью было пришпилено пять листков с оттисками личной печати императорского наместника в Тейравене - Эйдел Аквила усердно охотился за пиратами и предлагал всем желающим поведать о местонахождении самых опасных морских разбойников в обмен на вознаграждение. На двух листках из пяти это самое вознаграждение было просто несусветным: пять и шесть тысяч империалов. Дороже всех прочих стоил пират по имени Кристобаль Крейн.
Эсме усмехнулась: моряки, чьи разговоры она слушала в таверне, то и дело спорили, как скоро Крейн обгонит свирепого Звездочета, и вот наконец этот день настал. Они оба были отчаянными сыновьями Шторма, но за голову первого теперь предлагали на целую тысячу больше. А ещё Крейна, судя по написанному в объявлении, следовало “брать живым”, что заставило её удивленно приподнять брови: в последнее время все только и говорили о том, каким дерзким стал этот пират, которому удавалось успешно грабить даже казначейские флотилии и всякий раз уходить от сторожевых фрегатов, исчезая словно по волшебству. Как такого бандита взять живым, да и зачем вообще он нужен наместнику и капитану-императору? Разве что для устрашающей казни на главной площади Облачного города. Так или иначе, в Тейравене ему вряд ли могло что-то понадобиться - бывшая столица княжества Амальфи ныне стала нищей имперской провинцией, которой управлял магус, навлекший на себя гнев капитана-императора. На всякий случай, Эсме пригляделась - даже двадцатая доля от вознаграждения была бы ей очень кстати - и разочарованно вздохнула. Рисунок, изображавший Крейна, оказался до такой степени корявым, что каждого пятого посетителя “Водяной лошадки” можно было бы принять за знаменитого разбойника. Словесный портрет тоже не блистал важными подробностями - высокого роста, волосы темные, глаза зеленые или голубые, заметных шрамов нет, особых примет нет. Нижняя часть объявления была оторвана, но вряд ли там имелось что-то полезное, раз уж “особых примет нет”. Она может столкнуться с этим Крейном лицом к лицу и не узнать его…
Хозяином таверны был моряк, щуплый старик с деревянной ногой. Однажды он полез разнимать сцепившихся матросов и получил сильный удар по голове. Если бы не Велин, Великий шторм забрал бы его к себе на Крабьи поляны. Старый Пью высоко оценил спасение собственной жизни и с тех пор всегда угощал Велина и его ученицу бесплатно; не будь целитель таким молчуном, они с трактирщиком сумели бы по-настоящему сдружиться.
- О-о, вот и моя девочка! - Едва Эсме вошла, Старый Пью подхватил её под локоток и повел к пустовавшему столику у окна. Несмотря на своё увечье, он ухитрялся передвигаться очень быстро. - Садись-садись, я приготовил для тебя угощеньице. - Он хитро прищурился и жестом фокусника достал из кармана большой персик.
Эсме поблагодарила трактирщика.
- Как ты? - спросил он. Его мыслеобразы были заполнены цифрами - всё, что касалось “Водяной лошадки”, Пью держал в голове, не доверяя бумаге, - но искреннее сочувствие и боль проглядывали сквозь арифметический хаос вполне отчетливо.
- Я заметила, на пристани собрался весь птичник, - сказала Эсме, сделав вид, что не расслышала вопроса. - Не знаешь, почему? Ждут какой-то фрегат?
Старый Пью одарил её щербатой улыбкой.
- Угадала! Из Облачного города идёт “Морская звезда” с последними новостями и модными тряпками, должна прибыть сегодня. Оттуда давно не было кораблей, все соскучились. А Эйдел, видимо, по-прежнему надеется, что его величество в награду за верную службу позволит бедному, раскаявшемуся орлёнку вернуться ко двору…
Девушка впилась зубами в перезрелый плод, не заметив, что сок течет по пальцам. Эйдел Аквила, магус из клана Орла, считался олицетворением власти капитана-императора в Тейравене, и со стороны казалось, что наместник наслаждается жизнью: он устраивал балы и праздники, заводил романы с красивыми горожанками, гонялся за пиратами, если тех замечали поблизости от города, и даже год назад привез откуда-то двух белых пардусов, которые теперь охраняли его дом, одним своим видом повергая в трепет воров и грабителей. И всё же ни для кого не было секретом, что чуть больше десяти лет назад его отправили сюда в наказание за какой-то проступок. Ходили слухи, что между Эйделом и принцессой Ризель вспыхнула романтическая страсть, которая не пришлась по нраву его величеству.
– Его высокомерство, должно быть, каждую ночь видит во сне Облачную цитадель… – язвительно проговорил трактирщик. - Вряд ли ему хорошо спится, в чужом-то гнезде.
Эсме быстро наступила старому моряку на уцелевшую ногу. В “Водяной лошадке” было несколько незнакомцев - кракен знает, кто такие и откуда. Пью даже глазом не моргнул и громким шепотом принялся рассказывать фривольную историю об очередной интрижке наместника. Завсегдатаи и чужаки исподволь прислушивались, прятали улыбки. В общем-то, анекдоты об Эйделе тоже были небезопасны, но все-таки лучше, чем воспоминания о том времени, когда Тейравен еще не был частью владений капитана-императора, а в белом замке на горе жил лорд Буревестник. Хотя клан Амальфи уничтожили за двадцать лет до рождения Эсме, она иной раз ловила себя на том, что тоскует о времени, которого не может помнить - это была чужая, шальная тоска, ещё один застрявший в её памяти мыслеобраз.
[Пора бы от него избавиться, разве нет? Ну же, не упрямься.]
Отворилась дверь и в “Водяную лошадку” вошли ещё несколько человек. Пью шустро заковылял навстречу новым клиентам. Эсме сидела, поигрывая персиковой косточкой, и машинально прислушивалась к разговорам. Ничего особенного ей узнать не удалось: Звездочет расправился с очередным торговым караваном, упустив лишь один фрегат, и выжившие не преминули поведать всем новую историю о его злодействах; где-то к югу от Тейравена видели подозрительную флотилию - не то пираты собирались на дело, не то жители неугомонной Окраины что-то замышляли; Вейлана Стремительного, командующего флотом капитана-императора, ранили в сражении с фрегатом Лайры Арлини; в порт острова Баглей заходил корабль под изумрудно-зелеными парусами – пиратский фрегат “Невеста ветра”, принадлежащий тому самому Кристобалю Крейну, за чью голову были обещаны несметные сокровища. Заскучав, Эсме посмотрела в окно: сквозь распахнутые ставни ветер вольно гулял туда и обратно, донося не очень-то приятные запахи с пристани. Воняло гнилой рыбой… или не рыбой?
Пью, в очередной раз проходя мимо, выглянул в окно.
– Искусай меня медуза, вот и огненный конвой, на неделю позже срока. Какой краб поставил трупоход с наветренной стороны? Будет теперь смердеть до вечера, пока они не разгрузятся…
Теперь Эсме поняла, в чем дело. В Тейравен пришел полуфрегат с грузом звездного огня - из множества прозвищ, которыми моряки награждали такие корабли, “дохлятина” и “трупоход” были почти что самыми любезными. Тело полуфрегата – грузное, покрытое неприятными бесформенными наростами – было напрочь лишено изящества, присущего прочим рыбокораблям, даже настоящим громадинам вроде бочек или проглотов. Трупоход превосходил обычный фрегат лишь по вместимости трюмов, но у него не было собственных парусов, их заменяли искусственные. Хуже всего была вонь, ужасающий гнилостный запах, которым на борту трупохода было пропитано абсолютно всё. Однако именно полуфрегаты перевозили звездный огонь, который ни один рыбокорабль, даже самый послушный, не позволил бы пронести на борт в достаточно большом количестве.
Она закрыла глаза. К запаху можно было привыкнуть; ко всему можно было привыкнуть, кроме невнятного бормотания в собственной голове. Сейчас, однако, она почти не слышала его и наконец-то смогла немного расслабиться. Среди людей, в окружении их мыслеобразов, но на достаточном расстоянии, чтобы те не стали назойливыми, она понемногу начала забывать о том, что случилось пять дней назад.
[Нет-нет. Ты знаешь, что надо делать, чтобы всё забыть по-настоящему.]
– …а в чем ты вообще уверен? – послышался раздраженный возглас, и целительница обернулась. Поодаль за большим столом сидела компания из пяти моряков и шумно спорила. – Я тебе говорю, так всё и было! Кристобаль Крейн и Айха захватили Марейн, когда тамошняя крепость осталась без звездного огня, и полностью опустошили склады и сокровищницу! У них закончилась пресная вода, так эти ублюдки заставили женщин и детей катать бочки, пока мужчин держали под прицелом стрелометов!
Говоривший – огромный детина с туповатым выражением лица – от усердия привстал, опираясь руками о стол. Его собеседники переглянулись и, видимо, решили не возражать, однако за соседним столом нашелся кто-то не столь благоразумный. Там расположилась четверка моряков весьма потрепанного вида; один из них, с повязкой через левый глаз, показался Эсме сущим бандитом – что-то неприятное было в его нагловатой ухмылке, в расслабленной позе. Двое других выглядели близнецами – оба высокие, широкоплечие, с одинаково непроницаемыми физиономиями. Возразил спорщику четвертый из этой компании, довольно симпатичный темноволосый парень в зеленой куртке.
– Вранье! – заявил он во весь голос. – Я не знаю, что на самом деле произошло в Марейне, но если его и впрямь разграбили пираты, то Крейн в этом точно не участвовал.
– Это ещё почему? – с хмурым видом спросил верзила, поворачиваясь к новому участнику спора.
– По трем причинам, – охотно пояснил матрос в зеленой куртке. – Во-первых, Крейн никогда не стал бы знаться с таким отребьем, как Айха. Во-вторых, он лоялен Окраинным колониям…
Эсме отметила про себя, что незнакомец, пожалуй, слишком уж образован – где это видано, чтобы простой морской бродяга употреблял умные словечки вроде “лояльный”? Да и “Окраинными колониями” королевство Лайры никогда не называли. Окраина - она и есть Окраина.
Она вдруг пожалела, что сидит слишком далеко и не может ощутить мыслеобразы этого смельчака.
– …и ни за что не причинил бы вред городу, откуда родом сам Лайра Отчаянный, - продолжал тем временем странный моряк. - Они же друзья, об этом знают, наверное, даже крабы. А в-третьих, у Крейна хороший фрегат, не какое-нибудь бестолковое корыто. Там есть опреснитель - зачем ему издеваться над мирными жителями ради воды?
Верзила стукнул кулаком по столешнице.
– Чтоб меня медузы сожрали! Ты откуда взялся, меррский грамотей?!
– С того берега моря, – насмешливо отозвался матрос в зеленой куртке и, откинувшись на спинку скамьи, положил ноги на стол. В его правом ухе блеснула золотая серьга, свидетельствовавшая о том, что говорливый незнакомец проходил экватор. – Про “Невесту ветра” во всех портах говорят, только успевай слушать и запоминать. Но у тебя, видать, с памятью как раз не всё гладко. Ты, наверное, и бабьего узла завязать не сумеешь, потому что больше одной мыслишки в твою башку не помещается…
– Чего-о?! – взревел верзила и, в мгновение ока очутившись рядом с обидчиком, ухватил того за шиворот. – Ты что себе позволяешь, умник?!
– Видимо, я прав, – спокойно подытожил матрос с серьгой. – Славненько. Все слышали? Я вызываю этого парня на состязание плетельщиков.
Весть о состязании непостижимым образом разнеслась повсюду, и недолгое время спустя в “Водяной лошадке” стало тесно; в толпе Эсме заметила даже парочку роскошно одетых магусов – видимо, небесным детям захотелось понаблюдать, как развлекается простой народ.
Правила состязания плетельщиков были просты: противники поочерёдно называли друг другу три узла похитрее и демонстрировали перед собравшимися своё умение. Специально избранный судья - им назначили Старого Пью - должен был следить за тем, чтобы никто не жульничал, и вести отсчет времени. Девушка ничуть не удивилась, когда матрос в зеленой куртке играючи справился с заданиями верзилы, а вот последнему повезло куда меньше: если с “мерровой удавкой” он ещё худо-бедно разобрался, то “петля грогана” заставила его попотеть, а нечто под названием “оторви-и-выбрось” окончательно добило. После того, как проигравший скрылся с глаз долой, весь красный от ярости и стыда, нашлись и другие желающие попытать счастья. Они также не смогли превзойти умелого незнакомца, и его кошелек заметно растолстел. Пью успевал и судить, и командовать трактирными слугами, которые шустро разносили пиво; веселье достигло своего пика, когда парень вдруг снял серьгу и громогласно объявил, что у него иссякло воображение и потому он отдаст украшение тому, кто сумеет не завязать, а развязать узел, который он завяжет сам. Такое дозволялось правилами, но ставить на кон символ пересечения экватора было неслыханной дерзостью. И всё же Эсме оказалась едва ли не единственной, кто почувствовал подвох.
После того как пятый претендент на золотую сережку ушел несолоно хлебавши, она пробралась к столу, за которым устроился хитроумный плетельщик, и взглянула на дело его рук: узел из двух веревок был прост… обманчиво прост. Целительница, задумчиво хмурясь, проследила, как еще два человека попытались его развязать, отчего плетение еще больше запуталось. Что бы ни делали матросы, узел оставался узлом. Он был странный - словно живой.
Где-то на дне её памяти шевельнулся чужой мыслеобраз.
В самом деле, почему бы не попробовать…
– Эй, весельчак! – негромко позвала Эсме. Незнакомец тотчас обернулся, его приятное загорелое лицо осветилось широкой белозубой улыбкой. – А если я развяжу узел, ты сдержишь слово и отдашь серьгу? Я ведь не из ваших.
Один из товарищей незнакомца начал было возражать, но другой – с повязкой на глазу – остановил его. Плетельщик узлов этого не заметил, он смотрел только на Эсме.
– Даю слово. А если у тебя не получится… – он хитро улыбнулся. – Ты подаришь мне поцелуй сегодня ночью?
– Идет, – согласилась Эсме и даже не покраснела.
Моряки притихли и с интересом уставились на неё.
Целительница взяла веревку и позволила рукам действовать отдельно от разума, как если бы все происходило во сне. Собравшиеся затаив дыхание наблюдали, как она немного ослабила плетение, затем продела один из свисавших концов веревки сквозь образовавшуюся петлю – со стороны казалось, что она еще сильнее все запутала и теперь-то узел ни за что не развяжется.
Зажмурившись, Эсме подняла руки над головой, чтобы веревку видели абсолютно все в таверне, а потом медленно потянула концы в разные стороны. Хоть сама она и не видела результата, восхищенный вздох был прекрасным свидетельством того, что у нее получилось.
Она открыла глаза. Матрос смотрел на нее не мигая, с растерянностью и какой-то странной тоской. Он, похоже, уже очень давно не проигрывал.
- Малый, выполняй уговор! - крикнул кто-то.
Матрос с тяжелым вздохом протянул победительнице награду.
Эсме спрятала руки за спину.
- Предлагаю немного изменить условия спора, - сказала она, и тут-то растерялись все собравшиеся вокруг зрители. - Оставь её себе - мне без надобности такие украшения. Пообещай взамен, что если тебе или кому-то из твоих друзей в Тейравене понадобится помощь целителя, вы пойдете ко мне, а не куда-то ещё. Меня зовут Эсме.
На мгновение в таверне стало тихо, а потом все сразу начали шумно обсуждать, возможно ли поступить так, как она предложила. Кто-то вспомнил про судью состязания. С трудом сдерживая улыбку, Старый Пью произнес патетическую речь о том, что нет ничего важнее честного слова, и в конце концов заявил, что такой обмен вполне допустим, поскольку серьга бесценна и, соответственно, проигравшему предстоит расплачиваться всю оставшуюся жизнь.
– Осталось лишь понять, – закончил Пью, – сумеешь ли ты уговорить товарищей.
– Не извольте беспокоиться, – заявил матрос, к которому уже вернулось самообладание. – Даже мой капитан не станет возражать. Я принимаю твои условия… Эсме.
Её рука казалась маленькой и слишком белой на фоне загрубевшей ладони моряка. “Пива всем за мой счёт!” – объявил он, и в последовавшей суматохе Эсме не сразу заметила, что за ней пристально наблюдает какой-то человек в черной куртке с капюшоном, низко надвинутым на лицо. В тот момент, когда она его увидела, маскировка потеряла всякий смысл, поскольку мыслеобразы наблюдателя свободно вертелись вокруг него и прочитать их не составляло труда. Он был близко - как раз в трех шагах.
Эсме застыла от удивления.
Мужчина в капюшоне растолкал стоявших впереди и, взяв ее за локоть, повлек к выходу. Эсме попыталась сопротивляться, но его хватка была нечеловечески крепкой и двигался он очень быстро.
– Отпустите! – наконец сумела выговорить она, когда они оказались на улице. – Что вам надо от меня? И что такой, как вы, делает в столь сомнительном заведении?
– В каком порядке отвечать на вопросы? – язвительно поинтересовался высокий, красивый магус, глядя на неё из-под капюшона. – И где твоя почтительность, целительница Эсме, подруга пьяных матросов?
– Там же, где ваша совесть, господин Аквила! – огрызнулась девушка. – Отпустите сейчас же!
Эйдел рассмеялся и отпустил руку девушки так резко, что она чуть не упала.
– Недолго же ты горевала после смерти учителя и опекуна. А я всего лишь хотел выразить свои соболезнования. Все собирался нанести визит, да вот посчастливилось встретиться случайно… в самом неожиданном месте.
– Не говорите глупостей, я вам не верю, – хмуро пробормотала Эсме, потирая локоть – он словно побывал в тисках. – Вы только за последний год дважды появлялись у нас случайно, и оба раза это приводило к неприятностям.
– Эсме, – наместник вновь взял ее под руку, на сей раз аккуратно и даже любезно, и повёл в сторону ближайшего причала. – Пять лет назад, когда ты отправила в Облачный город прошение о пересмотре того давнего дела, я объяснил тебе, что произошедшее с твоей семьей – лишь печальная закономерность. Я выполнял обязанности, возложенные на меня его величеством.
– Вы… – от возмущения она чуть не задохнулась, но продолжала идти рядом с ним, не в силах остановиться. – Это ведь было ваше решение, ваш приказ! Никто не обвинял моего отца в сотрудничестве с пиратами, пока вам вдруг не понадобилось отнять у моей семьи всё имущество! После этого вы смеете утверждать, что…
– Твой отец лишился всего из-за собственной неосмотрительности, а я поступил так, как велел мне долг. – В голосе магуса проскользнули металлические нотки, приятное лицо стало похожим на каменную маску. – И хватит орать. Ты сейчас повторяешь чужие домыслы, а сама ничего не помнишь - я давно знаю про твой… как вы там его называете? Да, про твой сундук. Я знаю всё. Хватит глупостей, а то ты ещё дофантазируешься до того, что пожар в вашей лачуге тоже я устроил.
[Бамц!]
Он знал, как сделать ей больно. По щекам Эсме потекли слезы.
– Хватит о былом. Я вот что хотел спросить… после Велина не осталось никаких бумаг? Может, он вел записи о том времени, когда был целителем на… гм… фрегате?
– Разве ваши шпионы не обшарили лавку в первую же ночь после его смерти? – хмуро поинтересовалась Эсме. – Я не спала и прекрасно слышала, как они ходят внизу. Спасибо, что хоть не украли ничего.
Наместник коротко рассмеялся, скрывая нетерпение.
– Помилуй, дитя! Что такого ценного они могли найти, кроме вороха дурацких свитков с рецептами дурацких зелий? То, что мне нужно, несравнимо дороже.
– О чем вы, кракен побери, говорите?! – растерянно спросила целительница. – Мы… я… у нас с Велином не было никаких драгоценностей! Это, наверное, какая-то ошибка.
Он вздохнул, как вздыхает отец, уставший беседовать с непослушным ребенком и понимающий, что придется перейти к более действенным мерам. В этот момент толпа, собравшаяся на пристани, заволновалась – на горизонте показалось темное пятнышко.
– Я сейчас должен тебя покинуть, – сказал Эйдел, и его голос смягчился, а настроение заметно улучшилось. Он и впрямь очень ждал прибытия “Морской звезды”. – Но наш разговор не окончен. Мне нужна информация, Эсме. Не драгоценности, не деньги, а сведения. Если ты вдруг вспомнишь, что Велин рассказывал тебе про своего капитана… или найдешь какие-нибудь его записки об этом человеке…
Магус помедлил, потом договорил:
- То я смогу тебе кое-что интересное рассказать о ночи, когда погибла твоя семья. Тебя это очень заинтересует, но в жизни ничего не дается даром. Заплатишь мою цену - я в долгу не останусь. Думай.
И он ушел. Эсме шагнула вперед, будто ослепнув, и налетела на какого-то незнакомца – высокого пожилого мужчину с длинными седыми волосами, который стоял и курил трубку, задумчиво наблюдая за приближением корабля. Против всех ожиданий Эсме, незнакомец не стал возмущаться, а учтиво спросил:
– Вам плохо?
Она стиснула зубы и покачала головой. Ей и в самом деле было нехорошо, но рассказывать об этом постороннему явно не стоило. Старик с сомнением покачал головой. Эсме ощутила его желание помочь и, торопливо отступив, смешалась с толпой.
[Гордость тебя погубит, дитя.]
Когда долгожданный гость - “Морская звезда”, большой горделивый фрегат с парусами цвета запекшейся крови - уже направлялся к пристани, Эсме кто-то окликнул. Она усилием воли стряхнула апатию, нахлынувшую после неприятного разговора с Эйделом, и огляделась. Вокруг собралось достаточно много людей, и прошло ещё несколько минут, прежде чем мальчишка-сосед сумел протолкаться к ней.
- Эсме, скорее! - Он схватил её за руку и потянул за собой. - У твоего дома два посетителя, они ждут! Ну что же ты стоишь?!
“Посетители?”
Она окончательно пришла в себя и заторопилась домой, напоследок взглянув на “Морскую звезду”, которая начала складывать паруса. Целительница ничего не смыслила в морском деле, но мыслеобразы, исходившие от этого фрегата, чувствовала отчетливо. Существо было охвачено сильным недовольством, переходящим в злобу. Интересно, кто же ухитрился так испортить рыбокораблю настроение?
– Это не мое дело, – пробормотала Эсме и лишь теперь вспомнила, что не узнала ни имя плетельщика узлов, ни название его фрегата. Всё из-за внезапного появления наместника. Можно было позже расспросить Пью, но отчего-то девушке показалось, что толку от расспросов не будет.
Что ж, поделом ей - ведь она выиграла спор нечестно.
Tags: дети великого шторма, невеста ветра
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments