Category: общество

123

а скажите, люди

Есть ли у этой шутки аналог на русском языке:

"800-pound gorilla" is an American English expression for a person or organization so powerful that it can act without regard to the rights of others or the law.[1] The phrase is rooted in a joke riddle:
"Where does an 800-lb. gorilla sit?"
The answer:
"Anywhere it wants to."

"Восьмисотфунтовая горилла" -- американское обозначение человека или организации, чьи полномочия настолько широки, что можно действовать без оглядки на чужие права или закон. Выражение укоренилось в шуточной загадке:
- Где сидит восьмисотфунтовая горилла?
Ответ:
- Где хочет.

UPD Аааа, всё. Отбой. Вчиталась в следующее предложение -- есть нюанс, придётся таки оставить гориллу со сноской. Ну ничего, будем расширять читателям кругозор.
123

рабочее

Вай, какой позор, прошляпила цитату из нежно любимого Лорки. Того, который Федерико Гарсия, да. Меня оправдывает то, что по-английски фраза выглядит чуть по-другому, чем по-русски, да и конкретно это стихотворение я не люблю, но сам факт! Полкниги перевела, лишь смутно беспокоясь о том, что с этой фразой что-то не так, и лишь сегодня додумалась проверить, не с цитатой ли имею дело. Ну да, цитата, чёрт бы её побрал.
И теперь я буду смутно беспокоиться о том, что она в тексте не одна. :(
кот дракулы

Йен Макдональд, «Новая Луна» / «Luna: New Moon»

Первая часть трилогии «Луна»
В цикл также входят:
- рассказ «The Fifth Dragon»
- рассказ «The Falls»
- роман (вторая часть трилогии) «Luna: Wolf Moon» (опубликован в марте 2017 г.)

Начало XXII века. Земля превратилась в весьма неуютное местечко: тем, кого не пугают климатические перемены и природные катаклизмы, социальные, экономические и политические кризисы, истощение ресурсов и т.д., и т.п., она способна предложить разнообразные пандемии новых болезней, от которых нет лекарств. Точнее, лекарства есть, но стоят так дорого, что никакая разновидность честного труда не позволит собрать необходимую сумму: в этом «прекрасном» новом мире всю более-менее важную и хорошо оплачиваемую работу делают роботы, а большинству людей достаются жалкие крохи, которые можно заработать в сфере обслуживания или в тех редких областях, где ручной труд в силу каких-то особых причин ещё ценится. Но их мало, очень мало, и если ты, к примеру, собачий парикмахер, гадалка или массажист, то собрать деньги на лекарство от абсолютно-резистентного туберкулёза тебе не суждено. По большому счёту, для тех, кто оказался в трудной ситуации или ещё не забросил мечты о финансовом благополучии и успехе, есть всего одна дорога.

На Луну.

Ведь именно на Луне теперь происходит всё важное и интересное. Именно там крутятся большие деньги, и Пять Драконов — пять самых влиятельных корпораций в мировой экономике — умножают своё состояние каждую секунду, попутно кусая друг друга, проверяя на прочность и выясняя, не удастся ли отгрызть заклятому другу какую-нибудь конечность. Луна — полая сфера, наполненная людьми, ресурсами и деньгами. Луна — террариум и банка с пауками. Если вы считали, что Луна — суровая хозяйка, то забудьте.

Луна — безжалостная психопатка, которая знает тысячу способов, чтобы убить тебя.

Сперва может показаться, что люди обустроились на спутнике Земли с комфортом: низкая сила тяжести позволила воплотить в жизнь самые замысловатые инженерные фантазии в виде цилиндрических ферм-аграриев, снабжающих пропитанием полтора миллиона человек, и городов с искусственными небесами и тремя временными зонами в каждом. Ещё можно упомянуть фамильяров-ИИ, вездесущие принтеры, способные напечатать что угодно, и крылья. Да, в лунных городах можно летать. Но не забываем о деньгах: в отличие от Земли, Луна — полностью искусственная среда, и в ней попросту не может быть ничего бесплатного. Поэтому каждый лунный житель платит за каждый вдох, а ещё — за воду, углерод и данные. Чиб-имплант посылает на линзу на правом глазу сведения о состоянии банковского счёта, ежесекундно напоминая о том, что Луна… ну, вы поняли.

В распоряжении нового иммигранта — Джо Лунника или Лунницы на местном жаргоне — есть небольшой кредит и физическая сила, приобретённая под воздействием земной гравитации. Этим капиталом необходимо распорядиться с умом и осторожностью, помня ещё одну особенность Луны: здесь нет законов, только договоры (но при этом есть и судьи, и адвокаты). Одна неосторожная электронная подпись — и ты скован по рукам и ногам кабальной сделкой, которая позволит разве что дышать вполсилы. Цитируя песню, которую обожает один из персонажей, «é o fundo do poço, é o fim do caminho»*. Как нетрудно заметить, бежать с Луны некуда.

Разве что повезёт, и ты свяжешь свою судьбу с кем-то из Пяти Драконов.

Именно это и произошло с Мариной Кальцаге, одной из героинь романа Йена Макдональда «Новая Луна». Назвать её «главной» нельзя, поскольку таких героев в «Новой Луне» очень много: приготовьтесь к полифонии голосов, к разнообразию судеб, к жизненным философиям, совершенно непохожим друг на друга. Однако проще всего — по крайней мере, сперва — отождествить себя именно с Мариной, поскольку она попала на Луну всего-то несколько месяцев назад и ещё продолжает открывать для себя этот причудливый и жутковатый мир, который взял у Земли всё необходимое, но каким-то странным образом оказался на неё совершенно не похож.

Драконом, в результате стечения обстоятельств обратившим внимание на Марину, станет корпорация «Корта Элиу», основанная около пятидесяти лет назад бразильянкой Адрианой Корта. Адриана оказалась первой, кому пришло в голову добывать на Луне гелий-3 (сырьё для термоядерных реакторов), и она разбогатела, ценой немалых усилий и жертв воплотив свою идею в жизнь. Теперь Адриане под восемьдесят, и по всей Земле огни горят благодаря «Корта Элиу», но жизнь матриарха, её детей и внуков по-прежнему полна опасностей. Корта — самая молодая из главных лунных корпораций, и надменных бразильцев по-прежнему называют «выскочками, разбогатевшими жуликами, ухмыляющимися убийцами, ковбоями-кариока» (правда, не в лицо). Прочие Драконы — Суни, Асамоа, Маккензи и Воронцовы — по-разному строят отношения с «выходцами из фавел», и «Корта Элиу» уже случалось в прошлом оказываться в состоянии войны.

Казалось бы, чего и кого может бояться тот, чей банковский счёт на линзе в правом глазу всегда отображается в золоте и прирастает быстрее, чем убывает? Тот, кто владеет бесконечно важным ресурсом, развитыми технологиями и армией людей, которые служат не только за деньги, но и за идею? Снова напомню: Луна знает тысячу способов убийства, и даже Дракон здесь может если не погибнуть, то в один миг превратиться в попрошайку.

История, которую предлагает читателям Йен Макдональд, отчасти напоминает «Крёстного отца», отчасти — «Игру престолов». Собственно, «Игрой престолов в космосе» её уже успели назвать очень многие, и в том, что касается замысловатых политических интриг, жестокости и натурализма сходство действительно есть — так что остаётся лишь надеяться, что автор не станет следовать примеру Мартина в другом аспекте и уложится в обещанные три тома. Ещё, разумеется, нельзя не вспомнить роман Роберта Хайнлайна «Луна — суровая хозяйка». Но писательский стиль Макдональда настолько своеобразен, что дальше отдельных аллюзий или деталей сходство не идёт — такой Луны вы ещё не видели.

Ведь помимо интриг, лунных технологий, быта, Четырёх Базисов (воздуха, воды, углерода и данных) и уже упомянутой лунной экономики в романе описаны и другие стороны лунного общества — культура, религия, мифология… На Луне всё, что было привезено с Земли, перемешалось и переплелось друг с другом, породило новые образы и формы вроде двуликой Лунной Мадонны или волков-оборотней, которые меняются сообразно растущей и убывающей Земле, а также новые ритуалы вроде Долгого Бега. Здешний язык, упрощённый английский, вобрал в себя множество слов из других языков, на которых говорили иммигранты. Здешний закон един для всех, и заключается он в том, что не существует ни законов, ни правил (кстати, к гендерной самоидентификации и сексуальной жизни персонажей это тоже относится).

«Лунный цикл» — история семейства Корта и всех, кто так или иначе оказался с ним связан, поэтому читателю следует приготовиться к бурному потоку событий и обилию действующих лиц с разнообразными судьбами и личными драмами (обратите внимание на внушительный список, предваряющий текст «Новой Луны»). Для любителей многотомных масштабных саг это вряд ли станет проблемой, но даже их хочу предупредить: ввиду относительно небольшого объёма романа, плотность повествования очень высока, и она поначалу может огорошить даже самого опытного читателя. Поразительно, что упомянутая плотность не помешала автору наделить каждого героя этого представления, переполненного шекспировскими страстями, собственным голосом, непохожим на все прочие. Ещё раз хочу акцентировать внимание на том, что книга способна шокировать, а ещё, зная предпочтения некоторых читателей, должна упомянуть и о том, что в бОльшей части романа повествование идёт в настоящем времени.

Кроме того, промежуточный финал заставит вас кусать локти в ожидании продолжения.

Конечно, решение взяться за новый цикл — не всегда простое. Но если не рискнёте, то не узнаете, как выглядит изображение Лунной Мадонны и зачем Марина и Карлиньос Корта мчались во весь опор на лунных байках через Море Змеи. Лукас Корта не научит вас понимать босанову и вы не познаете сладостную горечь саудади. Адриана и Ариэль Корта не продемонстрируют вам безупречно женственные и элегантные наряды по последней лунной моде (которая, так уж вышло, копирует моду 50-х — блистательный «нью лук»). Рафа Корта не поделится с вами рецептом изобретённого им коктейля под названием «голубая луна», и ещё много всего не произойдёт…

Вы предупреждены: эта история безжалостна, как сама Луна.

Но, как и Луна, она щедро вознаградит тех, кто осмелится её покорить.



===
*Приведённая цитата на португальском языке — из любимой песни Адрианы Корта «Águas de Março» / «Мартовские воды», и переводится она так: «Это дно колодца, это конец дороги» — то есть, это ситуация, хуже которой просто ничего не может быть.
123

Эдриан Чайковски, «Children of Time» / «Дети времени»



В далёком будущем человеческая цивилизация достигла значительных технологических высот, но не обнаружила во вселенной братьев по разуму. Тогда учёные затеяли проект «Возвышение», в рамках которого планировалось терраформировать несколько планет, населить их обезьянами, заражёнными стимулирующим развитие интеллекта нановирусом, и таким образом создать ещё несколько островков разумной жизни.

Однако в результате действий фанатиков из движения Non Ultra Natura эксперимент был сорван. Орбитальную станцию возле одной из будущих колыбелей жизни взорвал террорист, и единственной выжившей оказалась руководительница проекта — доктор Аврана Керн. Она спаслась в капсуле, предназначавшейся для учёного, который должен был с орбиты контролировать ход эксперимента. Космический челнок с обезьянами также взорвался, и на поверхность планеты попал только нановирус. Создав в капсуле электронную копию своей личности, доктор Керн поручила ей послать к Земле сигнал тревоги и вывести себя из анабиоза, когда прибудет спасательная экспедиция.

Но события начали развиваться по сценарию, о котором доктор Керн и не подозревала. Во-первых, попавший на планету нановирус обнаружил организмы, восприимчивые к его действию ничуть не хуже отсутствующих обезьян: ими оказались… пауки. Во-вторых, взрыв станции был частью куда более масштабного плана Non Ultra Natura, который должен был привести к отказу от противоестественных технологий, но в конечном итоге спровоцировал глобальную катастрофу, чьи последствия через 2 000 лет вызвали гибель цивилизации и сделали Землю непригодной для жизни.

И вот «Гильгамеш», корабль-ковчег с остатками человечества прибывает к планете доктора Керн, координаты которой были случайно обнаружены в одной из баз данных, сохранившихся со времён «Старой Империи». К этому моменту пауки достигли уровня первобытнообщинного строя. Ещё на подходе «Гильгамеш» будит спутник-Аврану, и так начинается эпическое противостояние двух цивилизаций, предметом которого становится «мир Керн» — единственная известная людям планета, пригодная для жизни.

«Дети времени» — необычайно масштабная книга, охватывающая взлёт и падение человеческой цивилизации, а также зарождение и эволюцию цивилизации пауков, занявшие века и тысячелетия. На фоне этих грандиозных событий разворачивается повествование о множестве судеб, побед и поражений, личных драм и великих открытий, озарений и безумств. В качестве героев многочисленных историй выступают как люди, так и пауки — и, вынуждена признаться, последние зачастую интереснее первых.

Судьбы людей мы видим глазами Холстена Мейсона, члена экипажа «Гильгамеша», который на момент прибытия ковчега к Миру Керн считался «самым старым человеком во вселенной» — то есть он был старше всех остальных людей на борту. Но по ходу повествования Холстен много раз погрузится в анабиоз, и семьсот лет, отделяющие эту историю от финала, пройдут для него относительно быстро. К роли невольного свидетеля испытаний, выпавших на долю человечества, примешивается личная драма: Холстена и инженера Ису Лейн связывают трогательные романтические отношения, но у них почти нет времени друг для друга, да к тому же события будут складываться таким образом, что Исе придётся просыпаться гораздо чаще Холстена — со всеми вытекающими последствиями…

В «паучьей линии» протагонисты постоянно меняются, поскольку мы видим эту необычную цивилизацию в развитии, от упомянутого выше первобытнообщинного строя до выхода в космос — да-да, причём весьма необычным образом. К описанию жизненных перипетий разумных членистоногих довольно тяжело привыкнуть, в особенности если вы арахнофоб :) Они не просто по-другому мыслят и общаются тактильным способом, они ещё и развиваются в условиях, которые делают невозможными многие вещи, привычные людям. К примеру, как могут пауки обрабатывать металл? Практически никак, да к тому же напомню, что планета не развивалась естественным образом, а была терраформирована, и потому с полезными ископаемыми не всё гладко. Эдриан Чайковски предлагает интересный выход из затруднительной ситуации: открытия, позволяющие паукам развиваться, имеют, в основном, биохимическую природу. (К примеру, «компьютер» пауки соорудят, используя муравьёв.)

Но и о социальном устройстве автор не забывает. Паучихи крупнее пауков, и потому всё начинается с матриархата — причём самцы долгое время остаются очень и очень тупыми. Однако всё изменится в результате ряда исторических событий, и мы узнаем даже историю «борца за права», которому нельзя не посочувствовать.

Отдельного упоминания заслуживают отношения между пауками и Авраной Керн, которую они называют Посланницей: эта линия в повествовании отражает религиозный аспект развития цивилизации, и Чайковски удалось продемонстрировать немалые изменения в мировоззрении пауков — связав их с развитием общества и технологии — именно на примере того, как они воспринимали Посланницу в разные периоды времени.

Что касается людей, то за время, пока пауки продвигались от первобытнообщинного строя к более высокоразвитым формам цивилизации, они успели скатиться к дикарству и, ценой немалых усилий и жертв, вновь вернуть себе «человеческий облик».

Если верить автору, причина всех бед человечества — агрессия по отношению к «другим», инстинктивное недоверие к тем, кто мыслит и выглядит иначе. Обличье у этой агрессии может меняться: иногда она выражается через религиозный фанатизм, иногда — через косные научные взгляды. И если уж люди жестоки по отношению к инакомыслящим собратьям, что говорить про разумных пауков… Ближе к финалу кажется, что у этого масштабного конфликта попросту нет решения, которое позволило бы обеим цивилизациям выжить и дальше существовать вместе, но Чайковски предлагает виртуозный и вместе с тем логичный выход из сложной ситуации.

Если сумеете свыкнуться с сухим, лаконичным стилем и преодолеть первые сто страниц (из шестисот), на протяжении которых очень сложно симпатизировать кому-то из героев, а основная интрига ещё только завязывается, вы ознакомитесь с удивительной историей о людях и членистоногих, о Творце и Творении, о безграничной вселенной и о возможностях разума, а также узнаете, сумеет ли человечество найди для себя новый дом, не прибегнув к геноциду.

А ещё, возможно, измените отношение к паукам.
123

Элизабет Гилберт, "Big Magic: Creative Living Beyond Fear"

Взялась за эту книгу по наводке из телеграм-канала Анастасии Завозовой, и ничуть не пожалела.
Да, это та самая Гилберт, которая "Есть, молиться, любить". "Big Magic" -- вовсе не учебник по самопомощи, а своеобразное обращение к тем людям, которые не мыслят жизни без творчества, но по какой-то причине не позволяют себе творить, и от этого чувствуют себя несчастными (или, как вариант, строят свои отношения с творчеством неправильно -- как Гилберт это называет, "с позиции автора-мученика"). Надо заметить, под "творческой жизнью" Гилберт подразумевает не только писательство, а всё -- вообще всё, -- что выходит за пределы обыденности. Эссе, из которых состоит "Big Magic", не содержат каких-то радикально новых идей, но, вместе с тем, в них много мудрых мыслей, изложенных в такой форме, что возникает ощущение, будто ты не "лекцию" известного автора слушаешь/читаешь, а ведёшь простую доверительную беседу с хорошей подругой за чашкой кофе в каком-нибудь уютном кафе.
Например, она говорит о том, что в плане творческой карьеры никто ничего не может предсказать и никто никому ничем не обязан ("Боги творчества не должны ничего нам объяснять"). Удача в творчестве, пишет она, похожа на престарелую богачку, которая ведёт себя совершенно непоследовательно: сегодня может уволить того, кто верой и правдой служил ей десять лет, а завтра -- подарит "мерседес" какому-нибудь парнишке, который красиво подстриг ей траву на лужайке перед домом. И с этим ничего нельзя поделать, это надо принять как данность и не заморачиваться. В книге есть потрясающий пример из жизни самой писательницы: будучи начинающим автором, Гилберт написала рассказ, основанный на реальной истории, которая с нею приключилась (история связана с брачным зовом лося -- и я специально не буду её пересказывать, не хочу портить удовольствие тем, кто возьмётся книгу читать). Рассказ этот она послала в журнал Story и получила отказ; однако -- и это важно! -- на бланке отказа была приписка от главреда, что-то в духе "рассказ хороший, но финал не получился, у вас всё впереди, пишите ещё". Через несколько лет Гилберт удалось опубликовать другой рассказ в другом журнале, и у неё появился агент. И вот однажды агент ей говорит: "Лиз, хорошая новость! Твой старый рассказ взяли в журнал Story! Сама главред его одобрила!" Да-да, та же самая главред взяла рассказ, который несколько лет назад завернула. И когда Лиз осторожно расспросила её о впечатлениях по поводу текста, главред заявила, что с ним всё в полном порядке, и с финалом тоже, вообще красота, "и что-то напоминает, только вот не могу понять, что именно". :) Гилберт привела эту историю в качестве примера того, что даже неудача может стать лишь подготовительной ступенью к успеху, который, возможно, не за горами. Главное -- относиться к этой самой неудаче соответствующим образом, не как к "концу света", а как к очередному этапу, за которым обязательно последует что-то ещё. При условии, конечно, что автор не перестанет двигаться вперёд.
Ещё в книге много интересного о вдохновении, об идеях, которые перелетают от одного автора к другому в поисках человека, который поможет им воплотиться (Гилберт относится к идеям как к существам, у которых есть разум и воля), о том, как преодолевать творческий кризис (с помощью работы! просто не обязательно связанной с той же сферой, в которой этот кризис случился), как относиться к своим произведениям (ни в коем случае НЕ как к "детям" -- тогда будет проще их править по требованию редакторов, переносить жёсткую критику и проч.) и к своей роли в качестве творца (без лишней серьёзности, ибо творчество в глобальном смысле, извините за тавтологию, бессмысленно). Гилберт рекомендует выбрать "путь трикстера", который предполагает неуёмное любопытство и вдохновенное творчество из любви к самому процессу, а не ради того, чтобы ублажить своё эго тем или иным способом. Любите творчество, и творчество полюбит вас, как-то так.
Резюме: милая, добрая, очень вдохновляющая книга. Написана достаточно простым языком, так что могу её порекомендовать в том числе и тем, у кого английский слабоват.
123

такая вот фамилия

Увидела сегодня на Tor-e рецензию на новую книгу Уолтера Йона Уильямса Impersonations. Это продолжение цикла про Праксис, который я не читала, но всё хочу прочитать.
Обложка прекрасная:

Однако написать я хотела о том, как причудливо иной раз тасуется лингвистическая колода. Главную героиню -- вот эту самую даму -- зовут Кэролайн Сула. На английском звучит нормально, на русском тоже ничего.
А вот на румынском sula в первом значении означает "шило". Во втором значении -- слово из трёх букв. Да-да, то самое, на "х".
Поэтому в румынском издании она стала Caroline Sylla.
P.S. Впрочем, чего это я ухмыляюсь? Живёт и у нас, и в Румынии некоторое количество людей с фамилией Sula. Ну Шило и Шило, ничего такого. ;)
mmm

Питер Ф. Гамильтон, "Great North Road"

hamilton.jpg
2 143 год. В результате открытия, совершённого китайским учёным в 30-х годах XXI века, человечество получило возможность расселиться по множеству планет, толком не выйдя в космос, опираясь исключительно на портальную технологию, позволяющую соединять точку А с точкой Б туннелями, сквозь которые можно мгновенно перемещаться на любые расстояния — хоть пешком, хоть на машине, а можно и в самолёте, если он достаточно мал, чтобы пролететь через ворота в другой мир. Теперь у США есть дополнительные штаты-планеты, как и у Гранд-Европы, прообразом которой является Европейский союз; Китай, Индия, Россия и другие страны обзавелись собственными внеземными зонами влияния; религиозные группы отыскали для себя миры, где не надо опасаться иноверцев; и, наконец, все сливки общества — сверхбогатые по любым меркам — переселились на планету мечты, которую назвали Новое Монако. Сеть обитаемых миров соединяют дороги, по которым можно путешествовать, если у тебя есть транспорт, деньги и виза; по другую сторону портала путешественников поджидают разнообразные проблемы (бюрократы, джетлаг…), но, по большому счёту, портальные технологии сделали жизнь в этом новом мире достаточно лёгкой и полной возможностей, о которых в наше время никто и не мечтает.
Всё как-то слишком уж радужно, не так ли?
Представьте себе: вы прибыли на новую, только что открытую планету, где под синими небесами плещутся чистейшие моря и океаны, где горы не изрыты шахтами и не истощены, а плодородные земли только и ждут, когда фермеры начнут их обрабатывать. Поселившись в этом раю, вы готовы трудиться ради воплощения в жизнь тех планов, которые нельзя реализовать ни в одном из старых миров, где все тропы исхожены, все запасы потрачены, и каждый шаг регулируется каким-нибудь суровым законом. Вы трудитесь на своей ферме год, другой, и всё складывается благоприятным образом… пока однажды, подняв голову, вы не замечаете нечто странное, падающее с неба. Самолёт? Метеорит? Поначалу кажется, что причудливая глыба недостаточно велика, чтобы её падение вызвало глобальный катаклизм, но их, этих глыб, становится всё больше. Их десятки. Сотни. Тысячи. Они являются из пространственно-временного разлома, открывшегося рядом с планетой, их цель — захватить её и преобразить, сделать своим подобием, для которого человеческий язык с трудом подбирает слова, а человеческий разум — средства для уничтожения.
Это Зант. Вы познакомились с самым страшным врагом, который существует у человечества в XXII веке. Он всегда приходит неожиданно и поглощает планеты без остатка за несколько дней. Условия его обитания несовместимы с человеческими; он непреклонен, практически бессмертен, безлик и договориться с ним нельзя — он не разговаривает и, возможно, вообще не понимает, что столкнулся с разумным видом. Его можно лишь задержать, чтобы у поселенцев хватило времени эвакуироваться через порталы.
Но если не принимать во внимание эту опасность — ведь космос велик, и всегда кажется, что Зант где-то далеко, — то люди живут весьма неплохо. Идея дополненной реальности реализована: каждый человек постоянно подключён к транснету с помощью вживлённых в тело смарт-клеток, обеспечивающих двустороннюю передачу зрительной, слуховой и прочей информации; по дорогам ездят беспилотные авто; автоматизированы все виды строительства; в быту используется солнечная энергия; экология Земли приходит в норму за счёт того, что ей больше не нужно обеспечивать потребности всего человечества, для этого есть другие планеты — и одной из этих планет стала суперземля под названием Сент-Либра, где выращиваются генетически модифицированные водоросли, из которых производят горючее, заменившее человечеству нефть.
Особенность Сент-Либры в том, что она — единственная планета, которая принадлежит частной корпорации, а не какому-нибудь государству. Корпорация называется «Нортумберленд Интерстеллар». Её основали в 2034 году три весьма необычных брата: Августин, Бартрам и Константин Норты. Обстоятельства сложились так, что их отец Кейн Норт, отпрыск богатой и влиятельной семьи, утратил способность к воспроизводству, и, будучи очень состоятельным и очень упрямым, решил эту проблему весьма нетривиально: клонировал себя, тем самым положив начало одной из самых странных династий, что когда-либо существовали в человеческой истории. Сент-Либра стала владением Нортов, их сердцем и источником их могущества; и там же, на Сент-Либре, один из них — Бартрам — погиб страшной смертью вместе с 13 другими людьми.
Если верить полиции, их всех зверски убила 18-летняя девушка по имени Анджела Трамело. В гуманном новом мире нет смертной казни, поэтому наказанием для неё стало пожизненное заключение в одной из тюрем, что ещё остались. Никто не захотел прислушаться к её крикам о том, что бойню в особняке Бартрама Норта устроил инопланетный монстры с лезвиями вместо пальцев…
Прошло двадцать лет. На Земле, в Ньюкасле-на-Тайне, находят труп ещё одного Норта.
И в груди у него смертельная рана, нанесённая пятью лезвиями.
***
Простите меня за длинную экспозицию, но она вполне соответствует книге, в которой тысяча страниц. Мир, придуманный Гамильтоном для этого романа, необычайно масштабен, и пусть он во многом напоминает тот, что окружает нас с вами, для полноценного знакомства с ним не хватит короткой аннотации. И уж подавно её не хватит для того, чтобы понять, с каким произведением мы имеем дело.
Прежде всего, это детектив. История начинается с того, как Сидней Хёрст, сотрудник полиции Ньюкасла, получает вызов с кодом, говорящим об обнаружении трупа «при подозрительных обстоятельствах». Сиду меньше всего хочется взваливать на себя дело об убийстве члена самой влиятельной семьи в городе, во всей Англии и, в каком-то смысле, на всей Земле, но по стечению обстоятельств именно ему поручают это расследование. И мы открываем для себя второй аспект «Великой северной дороги».
Это производственный роман. Зверь довольно редкий, не всегда красивый и не всеми любимый; мне попадались отзывы, в которых читатели жаловались на обилие подробностей полицейской работы, которые, дескать, неинтересны по сравнению с инопланетной линией. Но даже если вы не относитесь к ценителям производственных романов, стоит отдать автору должное: он действительно в мельчайших подробностях расписал довольно нудную работу полиции будущего, не забыв ни о криминалистах, ни о процедуре (которая превыше всего), ни об отношениях с начальством, прокуратурой, судьями, адвокатами и так далее. Вся эта детализированная картинка вписана в гамильтоновский мир будущего очень органично, так что мы глазами Сида познаём не только то, что касается расследования, но и то, что относится к более масштабным проблемам, включая политику и экономику всей Земли.
Та самая инопланетная линия, о которой я написала чуть раньше, представляет третий аспект романа: триллер. Отчасти политический, отчасти экологический; местами спорный, не очень логичный и даже комичный, и всё же безошибочно узнаваемый и выделяющийся на детективно-производственном фоне.
Мир, придуманный Гамильтоном, не очень-то далеко ушёл от нашего, и потому его особенности и проблемы вызывают живой, а не академический интерес. Всё — за исключением порталов — кажется таким реальным, словно может воплотиться в жизнь уже завтра, в отличие от какого-нибудь техобслуживания дроидов на Татуине или добычи анобтаниума на Пандоре. Дополненная реальность? Пожалуйста, мы ловим покемонов, и линзы с функцией фотоаппарата наперегонки разрабатывают Sony, Google и Samsung. Беспилотные автомобили? Тестируются на дорогах США. 3D-принтеры? Давно не фантастика. ИИ? Уже обыгрывают игроков в го. Наноботы в крови, следящие за состоянием здоровья? Чуть сложней, но, думаю, тоже не за горами.
Однако за внешней идиллией скрываются проблемы, с которыми, в отличие от Занта, людям в XXII веке приходится иметь дело каждый день. Кое-что из них нам знакомо: например, [евро]бюрократы никуда не делись, и Гамильтон не удержался от язвительных намёков в их адрес (Брекзит, правда, не предугадал). Развитие технологий сделало Гранд-Европу, Землю и бОльшую часть обитаемых миров пространством тотальной слежки, поскольку в них все машины и здания (частные — только снаружи, а публичные — и внутри) превратились в сплошную камеру наблюдения благодаря слоям смартпыли, которая непрерывно снимает происходящее. Это не привело к исчезновению преступности, но лишь сделало её более изощрённой и технически подкованной. Наличные деньги ушли в историю, теперь все расчёты идут через транснет; впрочем, в XXII веке каждый человек — немножечко остров, то есть, простите, офшор. У всех есть вторички (вторичные, дополнительные счета в более благоприятных налоговых юрисдикциях) и государство с этим не борется — бессмысленно. Однако вторички всё равно вне закона, и если полицейскому очень сильно понадобится кого-то прижать… ну, вы понимаете. Ещё дигитализация жизни привела к тому, что государственный служащий сможет получить доступ к досье на любого человека, из которого он узнает буквально ВСЁ. А уж как воспользоваться этими данными в своих целях, ему подскажет фантазия, в особенности если её не отягощает совесть. Гамильтон также намекнул на кое-какие масштабные социальные потрясения — и не только в странах «третьего мира», — но подробнее их описывать не стал.
От мира и сюжета романа перейдём к действующим лицам. Безусловно главных героев двое — это уже упомянутые Сидней Хёрст, детектив полиции Ньюкасла, и Анджела Трамело, на момент начала истории — заключённая тюрьмы Холлоуэй. Глазами Сида мы видим детективную и производственную линии, глазами Анджелы — триллер (и хотя вам может показаться, что для Анджелы личность убийцы — не тайна, на самом деле всё куда сложней, чем можно себе представить). Эти двое отличаются друг от друга по всем параметрам: Сид — хороший детектив, сторонящийся офисной политики и дрязг, насколько это возможно, и к тому же семьянин, преданный своей жене. Анджела… о, Анджела! Это совершенно удивительная женщина, наделённая железной решимостью, несгибаемой волей и упрямством тысячи ослов, которое позволяет ей раз за разом бросать вызов судьбе. Гамильтону удалось создать очень яркую и запоминающуюся героиню — рискну предположить, что даже если книга в целом вам не понравится, Анджелу Трамело вы вряд ли когда-нибудь забудете.
Помимо Анджелы и Сида в романе множество других персонажей — одни описаны достаточно подробно, другим немного не хватает жизни и красок. Кому-то довелось поучаствовать в комических эпизодах, хотя в целом тон романа достаточно серьёзен, и иногда дело доходит даже до самой настоящей драмы, от которой захватывает дух. Отдельно стоит упомянуть ещё агента Вэнса Эльстона: двадцать лет назад он стал одним из тех, кто отправил Анджелу в тюрьму, однако, в отличие от своих соратников, не забыл о ней и испытывал угрызения совести, подозревая следственную и судебную ошибку. Вэнс — член религиозной организации Воины Евангелия, широко представленной среди офицеров Альянса защиты человечества [от Занта], и это поначалу придаёт его образу некоторую однобокость, но под давлением обстоятельств он изменится и раскроется, так что к финалу мы увидим совсем другого Эльстона.
Также следует особо отметить Нортов. Мы в той или иной степени познакомимся со многими представителями этого семейства, и все они будут разными. Как узнает Сид — и мы вместе с ним, — лишь основные черты характера и внешность у клонов одинаковые, но сформировавшиеся на этом основании личности совсем друг на друга не похожи. Их судьбы тоже сложились по-разному, и отчасти это связано с расколом, который случился за пятьдесят лет до начала истории: три брата-клона, создавшие «Нортумберленд Интерстеллар», поссорились и разошлись. Августин продолжил заниматься компанией, Бартрам вложил все силы и средства в омоложение, продление жизни и поиски бессмертия, а визионер Константин отправился к Юпитеру, чтобы там заложить основу для совершенно нового мира, каким он его видел, ибо тот факт, что в XXII веке человечество не очень-то изменилось по сравнению с предыдущими историческими периодами навёл его на мысль, что оно идёт по тупиковому пути развития.
Гамильтон явно согласен с Константином и потому созданную им утопию выписывает с любовью, без тени иронии или сарказма, хотя со стороны всё не так уж однозначно. Это действительно новый мир, действующий по иным законам, с которыми можно соглашаться или не соглашаться — но для несогласных, как прозрачно намекает сам Константин, места в нём нет. Слишком искусственна созданная им среда, слишком хрупка, и для её поддержания в рабочем состоянии каждый должен трудиться не покладая рук, пусть воздаяние за труд и выглядит довольно щедрым (от каждого по способностям, каждому по потребностям — помните такую фразу?). В этом плане весьма интересен смелый выбор, который делает ближе к финалу один из персонажей книги.
Именно линия Константина Норта позволяет перейти от событийного плана «Великой северной дороги» к идейной составляющей романа. Как я уже сказала, Константин считает путь развития человечества тупиковым: по большому счёту, на очередном витке истории меняется только масштаб событий, но в остальном они идут по устойчивому закольцованному сценарию «зарождение империи — пик развития империи — падение старой империи и возникновение новой». На страницах романа немало отсылок к империям минувших эпох, не раз говорится о том, что космическая экспансия дала многим шанс построить собственные империи, а ещё в одной из сцен открытым текстом сказано, что «с римских времён в обществе ничего не изменилось». Отсылок к римской империи больше всего — собственно, название книги и есть отсылка, непереводимая игра слов, потому что оно означает одновременно «великую дорогу Нортов» и «великую северную дорогу», ту самую, что была построена римлянами и проходила через Ньюкасл. И как та империя пала под натиском варваров, так и новая империя человечества обречена — с точки зрения Константина — пасть под натиском Занта, который в определённый момент начинает казаться своего рода воплощением бездумной человеческой жадности, стремления захватывать всё новые и новые земли и ресурсы ради собственного благосостояния в ущерб всем тем, кому не повезло оказаться на пути. Ещё один довольно элегантный образ, быть может, воплощающий в себе бесплодность экстенсивного пути развития человечества — это сама семья Нортов, которая «развивается вширь» из-за ошибки в изначальном клонировании, приведшей к тому, что новые Норты представляют собой всё те же биологические копии Кейна Норта, даже если зачаты и рождены естественным путём… только вот с каждым новым поколением в них всё больше физических и психических аномалий, и потому они обречены на вымирание, если не изменятся.
Есть в «Великой северной дороге» и другие символы, отсылки, темы, самостоятельные и переплетающиеся друг с другом: к примеру, не будь в сюжете Воинов Евангелия с их особыми воззрениями и отношением к Занту как к врагу рода человеческого, вряд ли удалось бы должным образом подать один из самых необычных образов Рая, какой только мне встречался в НФ. Довольно много внимания уделяется экологическим вопросам, но их анализ чреват раскрытием одной из главных интриг, так что ограничусь констатацией факта — экология в этом романе играет важную роль.
Можно, разумеется, не углубляться ни в какие идейные дебри, а читать книгу исключительно как детектив/триллер, следя за сюжетными перипетиями и судьбой героев. Событийный план «Великой северной дороги» изобилует неожиданными поворотами, и Гамильтон не спешит раскрывать все секреты, так что почти до самого финала — да, даже после того, как выяснится личность убийцы и способ, которым было совершено преступление — читателя будут ожидать сюрпризы. Один из этих сюрпризов касается того, победит ли человечество Зант или нет.
Резюме: «Великая северная дорога» — самостоятельный роман с проработанным миром, увлекательным сюжетом и чёткой идейной составляющей. В минусы можно записать немного скомканный финал, затянутость ряда сцен и глав, а также чрезмерную увлечённость автора техническими подробностями, далеко не всегда важными для сюжета; ну и, наверное, для кого-то объём в тысячу страниц тоже может показаться минусом. Мне эта книга понравилась, и когда-нибудь я её обязательно перечитаю, чтобы снова побродить по улицам Ньюкасла и лесам Сент-Либры, а также заглянуть одним глазком в новый мир, который, возможно, человечество когда-нибудь построит.
123

Как пишет Джонатан Кэрролл (отрывок из интервью)

Мне это показалось интересным, вдруг кого-то ещё заинтересует. :)
"Когда я рассказываю людям о том, как пишу, они часто думают, что я чокнутый, потому что поступаю шиворот-навыворот и нелогично. Сначала я очень быстро печатаю всё-всё, что приходит на ум по мере развития сюжета. Потом достаю одну из любимых старых авторучек «Паркер 51» и переписываю напечатанный текст, одновременно редактируя его. Потом переписываю снова, медленно, выискивая места, которые хочу сохранить или выбросить. Наконец я копирую законченную историю в какую-нибудь по-настоящему красивую тетрадь, которую выбираю для конкретного романа или сборника рассказов. Тетради у меня отовсюду — из Греции, Иордании, Австрии, Италии… Как известно всем любителям писать от руки, нет ничего увлекательней, чем искать ту самую, единственную в своём роде тетрадь в канцелярском магазине или универмаге, в каком-нибудь дальнем углу города или мира. В завершение всего я просто перепечатываю написанное и отсылаю агенту."
Прочитать интервью полностью можно здесь (на английском).
123

Майкл Р. Флетчер “Beyond Redemption”

У меня с этой книгой вышла забавная история: сразу три человека НЕ советовали её читать, поскольку она слишком мрачная для меня, не вписывается в круг моих интересов и так далее. Должна признаться, если бы такая антирекомендация поступила от одного знакомого, я бы послушалась. Но трое? Это было странно. Я помедитировала некоторое время над аннотацией, потом заглянула на Goodreads, увидела высокий средний балл при достаточно большом количестве оценок… и, в общем, решила рискнуть.
Как выяснилось, не зря.
Да, действительно — книга необычайно мрачная. Я не разбираюсь в дарке, гримдарке и прочих жанрах тёмной фэнтези, но есть ощущение, что даже по стандартам этих жанров “Beyond Redemption” представляет собой нечто особенное, способное вогнать в трепет даже начитанного знатока. Мир в романе безумен в самом прямом смысле слова, поскольку его боги безумны, и вся магическая система основана на различных видах сумасшествия. Например, гефаргайст (социопат) способен внушить окружающим, что он великий воин, и если ему поверят, это станет правдой. Мерере (шизофреник) на физическом уровне делается несколькими людьми — чем глубже расстройство, тем их больше, вплоть до целой толпы. Хассебранд (пироманьяк) способен призывать огонь силой мысли. Дисморфик превращается в монстра, вендигаст — в оборотня-людоеда, а котардист (страдающий синдромом Котара) — в живой скелет. Как любая болезнь, безумие прогрессирует и в конце концов достигает пика — максимума магических возможностей и, одновременно, переломной точки, за которой следует смерть или мучительные страдания. До пика многие безумцы наслаждаются своими способностями, властью и неуязвимостью, но все знают, что рано или поздно этому придёт конец.
Вторая необычная особенность книги, которую вы могли уже подметить, заключается в том, что бОльшая часть терминологии, имён и топонимов имеет немецкое происхождение. Mehrer, например, переводится с немецкого как «множитель», Gefahr+Geist наводит на мысли об «опасной душе», а Hassebrand объединяет «ненависть» и «пожар». Имена в большинстве случаев также переводимые, говорящие, но я надеюсь, что переводчик этой книги оставит их на немецком, ради сохранения своеобразия.
И вот на этом необычном фоне разворачивается история о том, как Кёниг Фуриммер, глава религиозного ордена Геборене Дамонен, пытается воплотить в жизнь дерзкую идею: он хочет воспитать и создать нового бога, который стал бы служить Геборене Дамонен и уберёг бы самого Кёнига от окончательного погружения в безумие. Кёниг — могущественный гефаргайст, превративший захудалую секту в мощную религиозную организацию, но собственная мощь губит его с каждым днём всё быстрее. За ним по пятам следуют три двойника, воплощающих разные стороны его личности, а в зеркалах толпятся обретшие самостоятельность отражения, с нетерпением ожидая момента, когда он утратит бдительность и подойдёт слишком близко… Отведённое Кёнигу время истекает, и у него остался всего один кандидат на роль бога — мальчик по имени Морген (Утро). Остальные дети за годы экспериментов погибли или наложили на себя руки. Моргену, впрочем, тоже предстоит умереть — иначе он не обретёт божественность. Кёниг планирует убить его собственноручно, ибо таков закон: убитый служит убийце в Посмертии.
Но череда случайностей приводит к тому, что стройные планы Кёнига рушатся. Не последнюю роль в этом играет троица наёмников — Вихтиг (Самый Лучший Мечник в Мире; как нетрудно догадаться, гефаргайст), Штелен (воровка-клептоманка, способная украсть что угодно у кого угодно) и Бедект (как ни странно, нормальный… или он просто считает себя нормальным?). А ещё свою лепту в развитие сюжета внесут Эрбрехен Геданке, гефаргайст-поработитеть, способный одним словом отнять свободу воли у населения целого города, и Гехирн Шлехтес, хассебранд с комплексом неполноценности и паранойей.
Я не стану раскрывать сюжетные перипетии, потому что за их динамичным и совершенно непредсказуемым развитием очень интересно следить в процессе чтения и не хочется портить удовольствие тем, кто отважится взяться за эту книгу. А отвага понадобится, ибо на страницах постоянно проливается кровь. Кого-то убивают, подвергают мучительным пыткам и издевательствам, лишают воли и унижают — ни один, подчёркиваю, ни один герой не имеет иммунитета против всего перечисленного. Если вы такой же неискушённый в тёмной фэнтези читатель, как я, вам предстоит не раз вздрогнуть и поморщиться, но если эта книга вас также зацепит, как меня, вы её не отложите.
Ведь за кровищей и прочими ужасами кроется по-настоящему интересная история с глубоким смыслом, и герои этой истории — живые, совсем как настоящие, пусть и совершенно аморальные. Высокомерный и властный Кёниг, окружённый врагами, которых сотворил он сам; грубый и практичный Бедект, самый нормальный из всех героев (нормальный ли?..); смертоносная и уродливая Штелен, не утратившая способность любить; забавный в своей самоуверенности красавчик Вихтиг, променявший поэзию и семью на странствия и меч; и, наконец, Морген… вы ведь помните, с кем связан образ Утренней Звезды, верно?
Про Эрбрехена и Гехирн ничего не скажу.
Героям предстоит расти и развиваться, умирать и возвращаться с того света, доходить до предела своих возможностей и пересекать границы невероятного. Специфика мира, построенного на безумии, диктует необходимость погружения в глубины человеческих душ — пусть даже в этих глубинах и водятся жуткие чудовища. Впрочем, прошу меня простить, я вместе с лукавым автором невольно повторила фразу, которая способна перевернуть восприятие сюжета с ног на голову и обратно. Мир “Beyond Redemption” — об этом говорится на первой же странице, но это так легко упустить из вида — построен не на безумии, а на вере. На вере, которая определяет реальность.
А во что верить — каждый решает сам… в меру своего безумия.